«Встречаются два армянина:

- Ара, у тебя есть машина и у меня есть машина,

 а у Пагоса нет машины. Давай скинемся!

Скинулись -  купили.

Встречаются два русских:

-Иван, ты сидел и я сидел, а Федька не сидел. Давай скинемся!

Скинулись – посадили.»

Старинный анекдот Армянского  радио.

Как рождается подлость

Василий Васильевич прожил долгую трудовую жизнь.

В молодости кое-как закончил школу и машиностроительный техникум. Благодаря авторитету отца – лучшего фрезеровщика завода сельхозмашиностроения, члена заводского профкома – устроился на работу на этот завод на должность инженера технического отдела.

Через десять лет тихой службы в небольшом коллективе отдела выдвинулся в заместители начальника отдела комплектации, ещё через пять лет сменил начальника этого отдела, ушедшего на пенсию. Комплектация производства сеялок сложности не представляла: связи давно отработаны, поставщики исправно выполняли договоры поставок, работники отдела добросовестно исполняли свои обязанности. Начальнику отдела оставалось контролировать процесс и во время докладывать руководству завода о возникающих сбоях.

Руководство завода благосклонно относилось к трудовым династиям и культивировало развитие этого процесса. Отец не вылезал из президиумов как передовик производства, покладистый мужик и классный работяга. Это отражалось и на карьере сына. Тем более, что и сын пошёл характером в отца. А руководство ценит в работниках покладистость.

Отец – мудрый человек, посодействовал вступлению сына в партию, учил его сдержанности в отношениях с людьми, солидности в поведении.

Свою трудовую энергию Василий Васильевич направил на работу с коллективом. Встретит кого из работяг – расспросит про семью, поинтересуется здоровьем, пожелает новых успехов. Особенно хорошие разговоры получались в пивной. Посидеть с кружкой пива после трудовой смены, покурить в компании, перекинуться последними анекдотами армянского радио, пожаловаться на плохую погоду, сказать несколько острых слов в адрес среднего руководящего заводского звена…

Руководство завода заметило эту демократическую тенденцию в поведении династического работника и Василия Васильевича выдвинули в председатели профкома.

Свои профсоюзные выступления Василий Васильевич всегда начинал с осанны Коммунистической партии, ведущей советский народ к сияющим вершинам коммунизма. Затем обрушивался с острой критикой на уборщиц, недобросовестно моющих полы в заводоуправлении. Завершал выступления предложениями по развитию коллективного отдыха и благоустройству заводского двора.

Долго он на этой должности не продержался – на очередном отчётно-выборном собрании члены профсоюзной организации дружно провалили его выборы.

Но он уже попал в руководящую обойму, исправно выполнял свои обязанности по обеспечению льготными путёвками работников заводоуправления, а посему директор завода придумал ему должность своего заместителя по общим вопросам. В этой должности он застрял на долгие годы, услужливо выполняя мелкие поручение директора.

С женитьбой у Василия Васильевича не получилось. Уютно ему было за отцовской спиной и маминой заботой. Так и застрял в холостяках. И не считал нужным жениться. Тем более, что в пятиэтажной хрущёвке, построенной заводом в самом центре города, отцу как передовику производства выделили трёхкомнатную квартиру, где сыну была отведена отдельная комната. Там он пережил и брежневский застой, и пятилетку пышных похорон поочерёдно умирающих вождей, и смерть своих родителей.

С началом горбачёвской перестройки на заводе произошли большие перемены. Начались выборы руководителей и старого директора сменил вновь избранный главный механик завода -  Сергей Павлович, дородный мужик жёсткой деловой хватки. Первым делом он провёл значительное сокращение управленческих штатов. И Василия Васильевича проводили на пенсию.

В девяносто первом, когда чикагские мальчики вырвались в руководство страной и начались гайдаровские реформы, «свободные цены» на металл взлетели, спрос на жатки упал и завод фактически встал. Прошли массовые увольнения, после чего руководство узким кругом приватизировало завод и перепрофилировало его на производство товаров народного потребления. Что там производили, Василию Васильевичу было уже «до лампочки». Хотя ему в радость было узнавать об очередном увольнении своих соседей по дому. К концу девяностых весь дом перешёл на пенсию.

От родителей Василию Васильевичу осталась не только квартира, но и отцовская «копейка» - автомашина ВАЗ- 2101. Стал подрабатывать извозом, попал в аварию, вдребезги разбил машину, сильно повредил ногу, впал в пенсионную нищету потому, что ничего другого делать не умел, и обозлился на весь окружающий мир.

А тут возник новый сосед, вселившийся во вторую квартиру после смерти её жильца. Сначала, вроде, вёл себя тихо и незаметно, а через год вдруг активизировался, вздыбил народ, создал товарищество, начал какие-то манипуляции с домом делать, деньгами жильцов командовать. И народ его слушает, в его стойло забивается. А он их, козлов, стрижёт как баранов.

От зависти и ревности к новоявленному дельцу Василий Васильевич на его собрания не ходил и новости узнавал по отрывочным рассказам соседей.

И такая обида на этого выскочку возникла у Василия Васильевича, что он целью своей жизни определил свержение этого управдомца, втайне надеясь занять это законно принадлежащее ему место.

«Есть ещё порох в пороховницах».

Василий Васильевич вдруг вспомнил забытое желание общаться с народом. Начал здороваться со всеми, у многих интересовался здоровьицем и домашними проблемами. Исподволь критиковал выскочку – управдомца. А уж когда этот «хозяйчик» начал требовать каких-то дополнительных сборов денег, понёс его по кочкам. Без всяких исподволей называл его ворюгой и требовал смещения.

Народ свой он знал хорошо, сколотил из несогласных с линией управдомца инициативную группу и стал писать в разные инстанции коллективные жалобы. Особенно удачной получилась жалоба в жилищную инспекцию. После штрафа, которым обложила инспекторша это самозваное товарищество, народ взбунтовался и перестал платить за квартиры. Стали отключать на день электричество, грозились отключить горячую воду…

Василий Васильевич пошёл в горжилуправление и без особого труда уговорил начальство передать дом назад, в городской Жилкомхоз. Управдомец остался не у дел. И перестал маячить по дому. А Василий Васильевич в благодарность от Жилкомхоза был определён старшим по дому, чем в тайне гордился: «есть ещё порох в пороховницах!».

Правда, одна неприятность случилась – Жилкомхоз стал присылать счета на большие суммы, чем присылал этот управдомец. Но это объяснялось решением городской администрации, утвердившей такие расценки.

Василий Васильевич неоднократно намекал руководителю Жилкомхоза, что за его труды не плохо бы и приплачивать что-нибудь.

Бог шельму метит

Однажды директор Жилкомхоза Борис Анатольевич пригласил Василия Васильевича к себе и в дружеской беседе попросил рассказать, как им живётся в доме, нет ли каких жалоб.

- Так, слава Богу, вроде всё в порядке, - ответил ему Василий Васильевич, - и подъезды мы покрасили, и электричество стало работать нормально, и воду реже отключают. Но я особо это не контролирую – на общественных началах числюсь.

- Да тут, понимаешь, денег на ремонт дали, хотел ваш дом подремонтировать…

- Ну, так и ремонтируйте!

- Да вот надо смету согласовать… И технадзор осуществлять будете, не за бесплатно, конечно.

Василий Васильевич ничего в этой смете не понял, но подписался с большим удовольствием. И согласился осуществлять технадзор, хотя и в этом деле ничего не понимал. Но вновь ощутил себя востребованным, и как - бы руководящим. Да и деньги нужны были. На пенсию-то жить стало невозможно.

На дом несколько раз приходили рабочие, что-то там делали, заходили в подвал, лазили на крышу. В конце квартала директор Жилкомхоза опять пригласил Василия Васильевича, в ещё более дружеской беседе рассказал, как много сделано работ на доме, поблагодарил Василия Васильевича за активное участие в этих работах, даже вручил ему премию и попросил завизировать акт выполненных работ.

Василий Васильевич внимательно изучил акт и растерялся: в акте такое было расписано, как будто новый дом возвели! И подписывать страшно, и отказать нельзя. Деньги - то за так называемый «технадзор» им получены и уже израсходованы!

Но директор доверительно сообщил ему, что Сергей Павлович, владелец завода сельхозмашиностроения, договорился с мэром о сносе дома и посоветовал Василию Васильевичу сходить к олигарху на поклон для получения хорошей квартиры при сносе. Тем более что Сергей Павлович осведомлен о ведущей роли Василия Васильевича в развале ТСЖ и нейтрализации главного закопёрщика его создания. И на каком-то совещании даже посоветовал мэру отдать выделенную им квартиру Василию Васильевичу, как награду за умелое управление коллективом собственников жилья. И даже посоветовал мэру учиться работать с людьми и опираться на нужных активистов.

- Какое отселение?!- возмутился Василий Васильевич.- А капремонт для чего делали?!

- А как не делать, если деньги областью выделены и дом включён в областную программу капремонта,- ответил Борис Анатольевич.- Да ты не волнуйся, эти деньги пойдут на отделку ваших квартир на отселение. Сергей Павлович так распорядился, потому что та высотка будет сдаваться в стройварианте, без отделки. И только квартиры для вашего расселения будут отделываться. Ты звони, звони, они ждут твоего звонка!

Влип Василий Васильевич в историю! Но успокаивая себя авторитетом городской фирмы, подписал акт.

Ничего не понял Василий Васильевич: что за стройвариант? почему деньги капремонта пойдут на отделку квартир для отселения? Позвонил в приёмную Сергея Павловича. Его связали с помощником. Помощник посоветовал позвонить через недельку. И через неделю вручил Василию Васильевичу ордер на вселение в новый, строящийся в центре Северного жилого массива, высотный дом на проспекте Платова. А поздравляя Василия Васильевича с таким удачным переселением, посоветовал вести активную разъяснительную работу с собственниками жилья своей хрущевки, чтобы шли к нему за ордерами на переселение. Первым обратившимся квартиры будут выделяться в этом доме по их выбору этажа и стороны размещения.

На радостях Василий Васильевич даже не посмотрел в ордер. Вечером собрал свой «партхозактив» и рассказал им о тёплой встрече с Сергеем Павловичем, о получении ордера на новую квартиру, о необходимости срочно идти к помощнику для получения ордеров. И как вещественное доказательство своей правдивости предъявил выданный ему ордер. Соседка рассмотрела ордер и возмутилась: «Мы что, прокажённые, из центра уезжать в необустроенный Северный?! А почему тебе двухкомнатную дали? Ты же в трёхкомнатной живёшь!».

Василий Васильевич обомлел. Как же так, он со всей душой, а ему такую подлость!

На завтра он звонил помощнику Сергея Павловича и заявил протест. На что ему ответили, что, во-первых, по стоимости двухкомнатная квартира в высотке дороже его трёхкомнатной в хрущебе, во-вторых, она и по площади равна его трёхкомнатной, в-третьих, он и эту двухкомнатную получает как награду за активную работу с коллективом собственников. Другие и этого могут не получить. Василию Васильевичу и крыть-то было нечем.

Через месяц Василию Васильевичу позвонил помощник Сергея Павловича и поинтересовался, почему никто из жильцов хрущёвки не идёт за ордерами на отселение. Василий Васильевич растерялся: «Так никто не согласен переезжать на Северный!»

- Не понял? – угрожающим тоном ответил ему помощник.- Мы что, в шашки с Вами играем? Вы получили ордер, затеяли махинацию с капремонтом, а теперь задний ход даёте?

- Какую махинацию?- растерянно спросил Василий Васильевич.

- А как можно назвать эту авантюру с отмыванием государственных денег, выделенных на капитальный ремонт вашего дома, для отделки своих квартир в высотке?

- Так это не я затеял, это Жилремонт!- робко ответил Василий Васильевич.

-Вы это бросьте! – в голосе помощника сквозил металл. – Подписи чьи стоят под сметой и актами выполненных работ?

По спине Василия Васильевича побежал ручеёк пота.

- Вот и будете вместе с Жилремонтом отвечать по полной программе!- угрожающе сказал помощник и отключился.

У Василия Васильевича от страха отнялся язык.

Запрещённый приём

Шёл как-то Василий Васильевич на рынок и случайно увидел своего управдомца возле кооперативного дома. Иванов руководил разгрузкой каких-то импортных контейнеров. Странным ему показалось это занятие. Опять ворует!? Теперь уже контейнерами!? Стал он захаживать на этот дом и исподволь приглядывать, чем это тут занимается его сосед.

А сосед, похоже, занимался ремонтом этого кооперативного дома.

- Ах ты, мерзавец,- решил Василий Васильевич,- от своего дома отшатнулся, кооператорам продался! За какие-такие деньги ремонт проводит? Никак, на ворованные в своём ТСЖ?!

Пришел домой и стал сочинять объявление, компрометирующее управдомца. А утром вывесил его на всех подъездах. В объявлении от имени инициативной группы предъявлялось управдомцу требование объяснится перед коллективом, за какие-такие деньги он затеял ремонт у кооператоров.

Чуть позже рядом с этим объявлением появилось сообщение о проведении общего собрания жильцов с отчётом председателя ТСЖ о состоянии дел по управлению домом.

Вечером на детскую площадку стали собираться жители дома. Василий Васильевич приветливо встречал каждого и как бы невзначай пересказывал содержание объявления составленного им ранее, втайне надеясь, что сосед- управдомовец не придет на собрание, – видел как Иванов ни свет ни заря выбежал из подъезда на ходу перебирая какие-то бумаги. Народ, подогретый Василием Васильевичем, уже начал нервничать, когда Нина Николаевна из третьего подъезда, завидев бегущего в их сторону Иванова, прокричала: «Давай-ка пошевеливайся, Владимир Владимирович. Народ ждет!».

Иванов обстоятельно изложил народу всю историю развала ТСЖ и провала идеи санирования дома.

- Сами виноваты, - заявил он. - Решили бы участвовать в софинансировании капремонта, согласились бы на договор санирования дома с немецкой фирмой, не жаловались бы в жилищную инспекцию – и наш дом теперь ремонтировался.

- А мы и без вашего софинансирования ремонт сделали,- язвительно сообщила Нина Николаевна.

- Кто Вам сказал, что капремонт делали? – удивлённо спросил Иванов

- А Вы у Василия Васильевича спросите!

Василий Васильевич что-то невнятное пробурчал и удалился с собрания.

- Странно, а почему я этого не заметил? – продолжал Иванов

- Так Вам некогда было. Вы же к кооператорам перекинулись, - съязвила Нина Николаевна.

Иванов закрыл собрание и осмотрел дом. Никаких признаков капитального ремонта он не заметил, кроме двух свежих латок на кровле.

Вечером заглянул к Василию Васильевичу спросить, какие работы выполнялись в процессе ремонта.

- А Вы в Жилкомхозе поинтересуйтесь, они Вам расскажут,- ответил тот, не впуская управдомца в квартиру, и захлопнул дверь.

Наутро Владимир Владимирович был в Жилкомхозе. Руководства на месте не было и он направился в техотдел.

Начальник техотдела показал ему сметы на капремонт и акты выполненных работ.

- Никаких капитальных работ на доме не проводилось,- ответил Иванов,- за исключением латок на кровле, что никак не может относиться к работам капитального ремонта.

- Ну, это Вы с Борисом Анатольевичем говорите, - ответил начальник техотдела.

Борис Анатольевич встретил Иванова враждебно.

- Вы опять лезете не в своё дело! Мало вам, что вы ТСЖ в долги вогнали, вы теперь хотите и расселение сорвать?! Вы думаете, вам простятся те штрафы, которые зависли на доме по вашей вине?!

Поняв, что тут ничего не добьёшься, Иванов написал жалобу на имя губернатора.

Не прошло и двух дней, раздался звонок, и помощник олигарха пригласил его на беседу. Иванов заявил ему, что никакой беседы у них не состоится.

Крутой поворот

Наутро Иванову вручили повестку с требованием явиться в суд. Сопровождающие посыльного два милиционера предъявили ему ордер на арест, попросили собраться и отвезли его в камеру предварительного заключения СИЗО. Там же вручили судебный иск, предъявленный ему от имени инициативной группы жильцов, о растрате 200 тысяч рублей, собранных на счёте ТСЖ «Защита».

На заседании суда Иванов отказался отвечать на вопросы судьи и потребовал адвоката. Заседание было отложено. Иванова отвезли в камеру.

А в камере уже сидела знакомые ему амбалы. Играя заточками, они зловеще предупредили, что теперь он от них живым не уйдёт. Пришлось Иванову их нейтрализовать и, связав руки разорванной майкой, уложить на нары. Придя в себя, амбалы подняли шум и потребовали охрану. В камеру ворвались трое охранников, избили Иванова резиновыми дубинками и составили акт о его хулиганских действиях.

На другой день Наталье, жене Иванова, позвонила Екатерина Александровна.

- Что-то Владимир Владимирович опаздывает?

Наталья проплакала всю ночь. Захлёбываясь слезами, рассказала о посещении судебного пристава и аресте мужа.

На вопрос Екатерины Александровны о причинах ареста ответила:

- Разве я знаю. Он у меня такой самостоятельный, ничего мне не рассказывает…

Екатерина Александровна позвонила в милицию. Дежурный невнятно сообщил ей, что он «не в теме».

Екатерина Александровна приехала в милицию и потребовала от начальника отделения объяснения о причинах ареста Иванова. Ей объяснили, что он проворовался, и прокуратура дала ордер на его арест. А суд принял к рассмотрению иск о хищении 200 тысяч рублей из кассы ТСЖ.

Екатерина Александровна поехала в адвокатскую контрору, с которой у неё были длительные договорные отношения. Руководитель конторы попросил её сделать заявление от пострадавшего о привлечении к процессу адвоката из его конторы.

По данному ей образцу она подготовила заявление и поехала в СИЗО.

Начальник СИЗО, недовольный ее появлением, сообщил, что арестованный приболел и сейчас находится в медсанчасти. Допуск к нему ограничен по состоянию здоровья.

Почувствовав неладное, Екатерина Александровна поехала в городскую прокуратуру. Помощник прокурора выслушал Екатерину Александровну, поинтересовался, чего вдруг она хлопочет за постороннего человека, на что получил ответ: - Он мне не посторонний. Он – мой работник.

-Ну тогда иное дело. Подойдите завтра, с Вами пообщается прокурор, который ведёт это дело.

На завтра Екатерина Александровна встретилась с прокурором.

- Видите ли, - заявил ей прокурор.- на него поступило заявление о хищении значительной суммы. Мы вынуждены были реагировать.

- Я настаиваю на встречу с ним. Ему нужен адвокат. Я хочу сообщить ему, что адвокатская контора №1 готова заключить с ним договор.

- Об адвокате Вы можете не волноваться. Ему положен бесплатный адвокат и мы это обеспечим без Вашего вмешательства. Но, к сожалению, в СИЗО он затеял драку, был серьёзно травмирован и помещён в медсанчасть. Допуск к нему по состоянию здоровья ограничен. Сейчас на него оформляется материал по злостному хулиганству.

Поняв, что дело приняло серьезный оборот, Екатерина Александровна поехала в адвокатскую контору. Руководитель встретил её безрадостно и посоветовал не суетиться. Из его пространных речей она уловила, что высокие инстанции проявили к этому делу интерес и посоветовали ему не вмешиваться.

Назавтра Екатерина Александровна была в областной прокуратуре. Заместитель областного прокурора внимательно её выслушал и позвонил прокурору города. Тот, сославшись на неосведомлённость, обещал разобраться и доложить.

- Вы мне обязательно доложите, но прошу незамедлительно обеспечить встречу задержанного с его работодателем,- ответил ему заместитель областного прокурора.

Прорвавшись к «больному», Екатерина Александровна, включив портативный диктофон, выслушала сбивчивый рассказ Владимира Владимировича о его схватке с олигархом и упрекнула его:

- Что же ты, миленький, молчал – то?! Ты этих акул не знаешь? Им палец в рот положи – они скелет из тебя вытащат! Ну, сволочи, обнаглели, что вытворяют! Ну ладно, мы им в штаны накладём!

В очередном номере городской газеты был полностью размещён рассказ Владимира Владимировича. Материал прошёл за подписью общественного корреспондента Е.А.Кисловой.

Дизайн :
Яндекс.Метрика